Серия вечеров «Настоящее будущего. Русский футуризм сегодня“
В рамках выставки» «Лицо нового искусства“: русская футуристическая книга»
Константин Чупринин
22 января в рамках выставки «Лицо нового искусства. Русская футуристическая книга» в главном здании ГМИРЛИ имени
Поэт и один из организаторов вечера, сотрудник ГМИРЛИ имени
Как и было заранее решено организаторами, доктор филологических наук, преподаватель Высшей школы экономики Михаил Павловец рассказал на вечере о своей монографии «Неоавангард в русскоязычной поэзии: вторая половина XX — начала XXI века»: «То, что мы называем авангардом, покоится на ключевом принципе новизны. Если классическое искусство держалось на принципе гармонии, то авангардисты ставили перед собой задачу найти такую форму, такое слово, что до них ещё не звучало. И это занятие легко может довести до сумасшествия и даже до смерти. Не случайно, что многие немецкие экпрессионисты первой волны жили всего лишь 20–30 лет и нередко заканчивали свою жизнь самоубийством. Выход из этого только в том, чтобы вернуться к более классическим формам искусства и не быть так невротически зависимым от новизны, или, второй вариант, — постоянно удивлять своего зрителя и самого себя, менять что то в своих работах. Это очень сложно и требует огромного таланта, трудолюбия и жизненного заряда.
Неоавангард, конечно же, не отказался от идеи продолжения, открытия нового, но осознал, что творчество — это не только поиск этих новых формул, новых слов и средств выражения своих идей. Иногда это и архивная работа, поиск по библиотекам и чужим коллекциям, это чтение писем и общение с теми творцами, кто пережил эту эпоху. Поэтому неоавангард — это творчество ещё и тех, кто собирал, коллекционировал, описывал, исследовал, публиковал, популяризировал, продолжал…
Кажется, сама идея авангарда исключает идею традиции. Традиции авангарда — это оксюморон. Авангард — это то, что отвергает традицию, пытается разрушить прошлое и на новом расчищенном месте пересоздать искусство. Для авангарда естественно обращение к былым разрушителям, былым бунтарям как к классикам. Для авангардистов А. Крученых или В. Хлебников — это чуть ли не А. Пушкин или А. Блок. Это звучит, может быть, странно, но в этом выражается дух этого самого неоавангарда. Более того, этот дух дотянулся до сегодняшнего времени.
Сергей Бирюков, один из тех авангардистов, кто и сегодня продолжает писать стихи, герой этой книги, предложил идею внеисторического авангарда. История официального авангарда — это первая половина XX века, с 1905 года и до начала Великой Отечественной войны. Внеисторический авангард — это авангард, возрождённый после войны, занимающийся своей историей и при этом открытый в будущее, авангард, у которого нет конца… Поэт Геннадий Айги предлагал такую формулу: „Гении начала XX века зафиксировали какие то направления искусства, какие то тропки протоптали, а уже наша задача более скромная, но в то же время и тяжёлая: освоить и разработать эти огромные пространства культуры“.
Многие знают поэта и редактора поэтического журнала „Воздух“ Дмитрия Кузьмина. Он пытался определить, что же такое актуальная поэзия, чем она отличается от просто поэзии, которую пишут все кому не лень: „В искусстве —
Михаил Павловец после своего выступления пригласил на сцену молодых современных поэтов, пишущих стихи, в творчестве которых авангард так или иначе преломился: Даню Данильченко, Наталью Игнатьеву и Ростислава Русакова, и предложил им ответить на вопрос о том, как они лично для себя представляют авангард, что он для них значит.
По мнению Дани Данильченко, авангард как явление искусства — это то, что нельзя описать и упорядочить в момент речи, что видится только на расстоянии. «Это всегда работа, которая погружается в новое. Для меня авангард — это взаимодействие с разными направлениями и течениями в искусстве, это синтез идей и в то же время их сталкивание». Даня работает в основном с визуальной поэзией, он признаёт, что эта идея далеко не нова, всё это использовалось ещё в Древней Греции. В то же время он работает с наследием неоавангардистов и московских концептуалистов, многие из которых являются героями книги Павловца.
По словам самого автора, его лирические стихи, предложенные гостям вечера на большом экране, — это такая мимикрия под техническую иллюстрацию. Поэтический текст находится в окружении разных схем или уточнений, комментариев, сносок, как это положено делать в словарях и справочниках, и которые сами являются поэтическим текстом. Автор и показал свои произведения на экране, и озвучил их.
Наталья Игнатьева — не только поэт, но и музыкант. Она работает на грани поэтического и визуального, поэзии и науки. «Для меня, как и для Дани Данильченко, авангард — это всегда внимательный диалог со всем новым, что встречается, это всегда открытость к свободе. Авангард может вбирать в себя различные языки, в том числе языки интернета, аудио и визуальные языки, внимание к живописи, музыке и другим медиа», — сказала она. На экране гости вечера увидели стихи Натальи, написанные поверх нотных знаков. «По идее, они должны звучать именно с этим музыкальным сопровождением», — прокомментировала Наталья.
Ростислав Русаков вслед за Натальей говорил о том, что для него авангард — это процесс процесса, авангард для него связан с различными проектными подходами. Ростислав уже давно занят самиздатом, свою первую книгу он своими руками сшил в количестве двухсот экземпляров. Другие такие его самиздатовские проекты были напечатаны на черновиках оборотках, которых у Ростислава как школьного учителя много. На вечере Ростислав представил схему своей псевдокандидатской диссертации, созданную в форме расщепления на буквы, гласные и согласные, на звуки и другие составные элементы стихотворения И. Тургенева о русском языке ( «Во дни сомнений…»). Над этим гигантским чертежом, стилизованным под массу разнообразных технологических процессов, он работал целый год. Сначала этот плакат в виде схемы висел на кухне у друзей, а позже Ростислав его переиздал в форме обычной вузовской методички. Вскоре после этого Ростислав начал выпускать уже типографским способом свои и чужие книги с репринтами, фотографиями и другими формами иллюстраций, а также брелки с короткими стихотворными блэк аутами из детской советской поэзии. Стихи Ростислава также символичны и сопровождаются специально под каждый текст созданным коллажем.
Подводя итоги разговора, профессор РГГУ и Литературного института имени
Авангард — это велосипед, и пока он едет, он существует, а если он останавливается, то надо троим его держать, чтобы он и сидящие на нём не упали. Строго говоря, авангард — это всё живое в искусстве. Когда мы говорим о новых явлениях в искусстве, то они понятны только двум или трём людям, а через сто лет, может быть, будут восприняты ещё десятком людей. Поэтому, когда мы рассуждаем об авангарде, то мы должны понимать, что он существует не для всех, а для очень узкой группы! Когда Владимир Маяковский начинал, и его читало пять человек — какой это был талант! А когда его стали читать пять тысяч, то Маяковский стал совсем другим поэтом.
Не надо преувеличивать значение поэзии в жизни человечества — это занятие для очень узкой группы просвещённых людей, которые занимаются удовлетворением своих эстетических интересов. Главный тезис книги Михаила Павловца в том, что неоавангард в понимании автора — это то, что акцентирует архивные функции, не связанные непосредственно с искусством: архивация, изучение прошлого, систематизация и каталогизация. Всё это далеко от того искусства, которое нормальным людям приносит удовольствие. Как нормальный человек я хожу слушать рок музыку, а как любитель советского авангарда я иду слушать минимализм в музыке. И от каждой музыки я получаю удовольствие, но оно разного характера.
Приятен уже тот факт, что в этот зал набралось столько „сумасшедших“, пришедших послушать авангард. Недавно я читал либретто опер XVIII века, которые поэт Василий Тредиаковский переводил с итальянского языка. И вы знаете, это такой авангард! Совершенно непонятно, что там написано, зато очень красиво, звучно и ярко. Когда ты видишь рядом итальянский оригинал этих опер, то понимаешь, что к нему русский текст не имеет никакого отношения — это творения гениального Тредиаковского. Если у человека есть заострённый взгляд на авангард, то он везде его найдёт — в любых стихах или картинах, даже вот в чайнике (показывая на расписной чайник), который у нас сегодня на столе».
Филологи разговаривают,
Настоящее будущего. Русский футуризм сегодня,
Михаил Павловец
01.02.2026, 31 просмотр.
