Дополнительно:

Мероприятия

Новости

Книги

Памяти Александра Ожиганова

Владимир Тучков

Тайный классик

Последний год, нигде уже не появляясь, он беспрерывно менял аватарки на своем фейсбучном аккаунте. То представал «красивым, двадцатидвухлетним». Действительно, красавцем был жгучим. Однако глаза были, что ли, пристальными, что плохо сочетается со жгучим антуражем. То становился жителем Самары 90-х годов, значительная часть которых была прожита «в изгнании». То пожилым, с седой бородой. Но глаза были все те же двадцатидвухлетние — пристальные. А то оборачивался ребенком, чуть повыше табуретки.

Словно подбирал фотографию себе на памятник.

Последний период, года три, был особенно тягостен для него (дойдем, дойдем, двигаясь вспять, и до светлого и счастливого). Болезнь, которая вцепилась в него мертвой хваткой. Практически перестал «выходить в люди», то есть общаться на каких-то вечерах с собратьями по цеху. Хоть и раньше для него это было не так уж и просто по причине резкого ухудшения слуха. Но тогда ему просто было важно видеть лица, хоть он и не все разбирал в их декламации.

Единственной коммуникацией для него стал фейсбук. К сожалению, сей инструмент придуман не для задушевного общения, а для демонстрации амбиций. К тому же он был непрост в общении по причине въедливости, граничащей с максимализмом.

В последние полгода писал в основном о смерти.

Но частенько вспоминал ее в свих постах и раньше. А потому и думалось, что это такое вялотекущее мизантропическое состояние, которое будет длиться и длиться.
Причем на переход от мизантропии к чему-то более позитивному рассчитывать не приходилось. Потому что Ожиганов — классик. И он это прекрасно понимал. Но классик «тайный». Потому что классики «истинные» — они все в энциклопедиях, в монографиях, в темах литературоведческих конференций.

А здесь лишь три публикации в самиздате.

Три в постсоветской периодике.

И три книжки, две из которых изданы стараниями Дмитрия Кузьмина и одна — Виталия Лехциера в поэтической серии «Цирк „Олимп“».

В то же время Александр Федорович год назад говорил, говорил горько, что есть еще десять написанных и составленных книг, которые, видимо, сгниют.

Вот как это? «Никогда ничего не проси, сами придут и все дадут». Да, как же.

Чтобы «прийти и дать» необходимо, прочитать, внутренне услышать и осознать, например, такое стихотворение:

Куда же ты? Уже не по годам!

Разохайся хотя бы, разболейся:

не в поезде, а здесь, не здесь, а там

где желуди полуживой Адам

грызет и забывает ужас рейса,

деревенея…
 

                    Все часы с ума
сошли: спешат, обманывают… «Боже
,

я опоздала!..» Но не ты сама —

все это время все намного позже:

все — не твое!.. Час от часу пустей

от путаницы жутких скоростей.
 

Из пункта А не вылетит никто.
Стой и старей быстрей. Еще быстрее!
Зияющий кавернами Кокто
собачий телефон в чащобе тлеет.
Звонят! звонят! — распрыгалась цифирь:
бросается, и мельтешит, и дышит!..
Но ходики без стрелочек и гирь
уже не ходоки: никто не слышит!
И не доходят наши голоса
туда, где зеленеют небеса.
 

Сдаем билет. Сдаемся бюллетню.

Болеем неуверенно и смутно.

И, обмирая десять раз на дню,

бормочем по ночам: «Одну минуту…

Сейчас!.. сейчас!..»
                            А киносамолет
похрюкивает в затемненном парке

и желудями скатывает пот

от смеси дубняка, тоски и старки.

Но у  «приходящих и дающих» как-то  руки не доходили, когда начался бум постсоветского периода и балаган нового века.

А теперь о самом счастливом периоде. Это 60-70-е годы, проведенные в Питере, куда он перебрался из Кишинева. Где Александр Федорович, которого тогда называли только Сашей, естественным образом влился в круг блистательных питерских поэтов, среди которых были Виктор Кривулин, Елена Шварц, Дмитрий Бобышев, Сергей Стратановский… Был равным среди равных, обладая при этом своим уникальным голосом, сформировавшимся в Кишиневе и неизбежно впитавшим «питерские мотивы». Читал стихи на вечерах, публиковался в самиздате, был полностью включен в бурную жизнь питерского андеграунда того периода.
Пожалуй, наиболее полно он представлен в антологии «У голубой лагуны», как бы мы ни относились к ее составителю — Константину Кузьминскому. Разумеется, если не считать трех вышеупомянутых книг.

А потом был переезд в Самару, где Ожиганов, непросто сходящийся с людьми, стал своим лишь спустя несколько лет, примкнув к группе литераторов, сплотившейся вокруг газеты «Цирк „Олимп“».

Затем — Москва. И каждый переезд означал неизбежный разрыв прежних связей. А новые в немолодом возрасте прорастают уже с удручающе медленной скоростью.

Помню его последнее выступление, которое было два года назад в  «Жан-Жаке». Подтянулся, будто бы помолодел, в красивом свитере, чистым голосом, точно передающим музыку стиха… Словно когда-то  в Питере. Хоть и не видел тех его чтений, но вполне можно было представить. Ему это было и нужно, и важно — общение с читателями. Которые у него, несмотря на пребывание в статусе «тайного классика», конечно же, были. Но он хотел видеть их, знать наверняка, что они существуют.

Точно так же ему были нужны и публикации. Но в этом веке у него состоялась лишь одна.

Светлая память.

И в нашем сознании.

И в посмертных книгах, которые, хочется верить, напечатаются.

И в исследованиях литературоведов.

Георгий Квантришвили

Оператор котельной на газовом топливе

Земные пути Александра Федоровича Ожиганова окончены в Москве, часть их — не по его воле — связаны с Самарой. Эту связь он сам с разными степенями категоричности отвергал. Одессу, Молдавию, Питер А. Ф. чувствовал «духовной Родиной». Самару, а затем в меньшей степени Москву (в которую он переехал в 1997 году), — вынужденными местожительствами…

В исторической части Самары, на улице Садовой, находится здание в неомавританском стиле — бывшая хоральная синагога. Построена она в 1908 году, через двадцать лет евреи-пролетарии — мнение других классов в расчёт не бралось — передали синагогу для ДК представителям всех народов. Ещё несколько лет спустя «представители всех народов» переоборудовали здание под хлебозавод. В полуподвальном пристрое, что примыкал к левому фасаду и снесён недавно, после начала долгожданной реставрации, находились три котла, подававших пар, на котором поднималось тесто. Самый старый из котлов — судовой котёл 1901 года производства, с немецкого корабля (запамятовал название), полученный, очевидно, в ходе послевоенных репараций. Остальные два относительно новые советские. На мой вопрос: «Наверное, эти котлы получше будут?» ответом было: «Да ты что?! Дерьмо оба, а здесь на крайний случай, если немецкий ремонта затребует». (В справедливости этой аттестации однажды пришлось убедиться с риском для жизни). Сюда же выходили жерла пяти печей. Топились и котлы и печи газом, по нормативам на такое число горелок полагалось два человека. График-четырёхдневка: 12 часов с 8 утра до 8 вечера, далее ночная смена с вечера до утра, отсыпной, выходной. Напарником А. Ф. мне довелось проработать несколько лет. Я не смог быть Эккерманом при А. Ф. по ряду причин, записей не вёл и сейчас вынужден полагаться на память. Но ощущение незаурядности и понимание масштаба личности пришли достаточно быстро…

Среди поэтов-современников А. Ф. наиболее часто и охотно вступал в диалог с Еленой Шварц и Виктором Кривулиным. Даже не знаю, стоило ли об этом упоминать, текстовые переклички очевидны. Никогда не рассматривался вопрос обратного влияния — будущая публикация наследия А. Ф. позволит такие сопоставления произвести. К счастью, А. Ф. обычно датировал свои стихи…

В ночную смену мы не сошлись в споре о сути жизни. А. Ф. держался мнения, что жизнь — непрекращающееся страдание, которое человек начинает испытывать с первых же секунд своего появления. Мне такая философия не была близка, как не близка и ныне. Почему я вспомнил об этом споре? Мне хочется верить, что то неизвестное, что мы чувствуем, покидая этот мир, было хотя бы отчасти лишено сопряженного с этим ужаса. Я хочу верить, что ты улыбнулся, Александр Федорович. Улыбкой, которая так тебе шла.

Полный текст воспоминаний Георгия Квантришвили об Александре Ожиганове читайте в интернет-журнале «Цирк Олимп+TV»


Подборка стихов Александра Ожиганова, которая готовилась к выходу еще при жизни поэта
«Со стороны»

Скорбим 

11.03.2019, 535 просмотров.




Контакты
Поиск
Подписка на новости

Свидетельство о регистрации СМИ Эл№ ФC77-58606 от 14 июля 2014
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций

© Культурная Инициатива
© оформление — Николай Звягинцев
© логотип — Ирина Максимова

Host CMS | сайт - Jaybe.ru